В статье рассматривается то, каким образом многочисленное русскоязычное сообщество, проживающее за пределами России, идеологически конструируется и политически инструментализируется кремлёвским руководством.

Китайско-белорусские отношения характеризуются расхождением между заявлениями о глубине политического партнёрства и более скромными экономическими реалиями.

Конфликт с Россией выявил катастрофическое состояние оборонного сектора Украины.

Международная система, сложившаяся после окончания холодной войны под эгидой США, сталкивается сегодня с многочисленными трудностями. Решающим фактором в формировании нового мирового порядка станет сложная сеть отношений между Россией, Китаем и Индией.

В статье проводится анализ «кадыровизма» как структурированной идеологии, наделённой внутренней логикой и собственными инструментами пропаганды. Эта идеология отражает особенность власти Рамзана Кадырова, сочетающей подчинение Владимиру Путину с провокациями в адрес российского президента.

Четверть века спустя после распада Советского Союза и обретения центральноазиатскими республиками независимости вопросы обеспечения стабильности и безопасности все еще являются главными проблемами в повестке дня Центральной Азии.

C начала украинского кризиса 2014 года резко возросло экономическое, политическое и военное давление России на государства Центральной и Восточной Европы (ЦВЕ). Россия ищет способы замедлить снижение своего геополитического влияния, мобилизуя все свои ресурсы в ЦВЕ, где европейское и атлантическое единство демонстрируют немало слабостей, хотя они, как правило, и переоцениваются Москвой. Воздействуя на эти слабые места, Россия проявляет незаурядную гибкость в своей политике, комбинируя энергетические узы с одними государствами (Болгария и Словакия), коррупционные политические связи с другими (Чешская республика и Венгрия) и военное давление на третьих (Румыния и Балтийские страны).

В кратком исследовании попыток модернизации российской экономики, предпринимавшихся в последние годы, автор рассматривает причины, по которым все они закончились неудачей.

Начавшееся весной 2014 г. вооруженное противостояние на Донбассе с первых дней привлекало правых радикалов как с украинской, так и с российской сторон конфликта.

По сравнению с Западом, Азия традиционно занимала второстепенное место среди стратегических приоритетов России. Сближение России с Китаем и Индией наметилось только в середине 90-х годов по инициативе Евгения Примакова, который был в то время министром иностранных дел РФ. Однако реально осуществить «поворот на Восток» Москву заставило именно ухудшение отношений с Западом в 2014 году.

По сравнению с Западом, Азия традиционно занимала второстепенное место среди стратегических приоритетов России. Сближение России с Китаем и Индией наметилось только в середине 90-х годов по инициативе Евгения Примакова, который был  в то время министром иностранных дел РФ. Однако реально осуществить «поворот на Восток» Москву заставило именно ухудшение отношений с Западом в 2014 году.

С советских времен и по сегодняшний день подход Москвы к Ближнему Востоку претерпел существенные изменения: от создания зон влияния в контексте противостояния Западу к восприятию региона через призму преимущественно экономических интересов, и, наконец, до нынешнего видения его в прагматическом ключе.

В дискуссии о БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южная Африка) выделяются два противоположных подхода.

Миграционная политика России переживает новый этап своего развития. Законодательные поправки и нововведения начиная с 2010 года, а также Концепция развития миграционной политики России до 2025 года, принятая в июне 2012 года, демонстрируют четкий разворот регулирования миграционных потоков в сторону максимизации экономической выгоды трудовой иммиграции.

Третий срок президента Владимира Путина проходит под знаменем так называемого «консервативного поворота». Означает ли это, что российские власти наконец-то идейно определились и выбрали консерватизм в качестве своей официальной (но не государственной) идеологии с долгосрочными последствиями для внутренней политики и внешнеполитического курса?

В последние два года евразийский вектор внешней политики России получил несколько серьёзных стимулов развития. Основным из них стало резкое обострение отношений с «коллективным Западом» на фоне украинского кризиса.

В современной России бизнес тесно переплетен с политической сферой. Только форматы участия бизнеса в политике носили на различных этапах истории принципиально разный характер. Вначале бизнес играл активную роль, вытесняя государство с его позиций в ходе своей бурной экспансии, а затем уже государство стало брать реванш, укрепляя свои позиции не только в политике, но и на рынке.

Когда в конце 2014 года Дмитрий Медведев объявил, что министры и другие чиновники должны резко увеличить своё присутствие в советах директоров государственных компаний, наблюдатели были удивлены: ведь четыре года назад он начал компанию по их удалению из этих структур. Эта перемена стала символом окончательного закрытия вопроса о том, как должна управляться государственная собственность в России. В условиях кризиса, в который попала страна в начале 2014 года, руководство государства решило сделать ставку на мобилизацию всех подконтрольных ресурсов, принеся в жертву программу по увеличению прозрачности и открытости управления госкомпаниями. Результатом стало постепенное удаление из наблюдательных советов госкомпаний независимых бизнесменов и замена их на чиновников, членов «клана Путина» и руководителей других ветвей государственного бизнеса.

В статье проводится анализ отношений между Россией и её «новыми» энергетическими партнёрами Китаем и Турцией, публично представляемыми Кремлём в качестве альтернативы энергетическим отношениям с Западом.

На пятом году сирийского кризиса, начиная с лета 2014 года, развитие ситуации в сфере безопасности в Сирии и Ираке демонстрирует растущую роль курдов как военной силы, противостоящей Исламскому государству (ИГ). Вписываясь в общий контекст наблюдающегося с конца 2000-х годов восстановления российского влияния в ближневосточном регионе, развитие российско-курдских отношений с начала 2010-х годов вышло на новый этап. Стороны имеют ряд общих интересов, на сегодняшний день связанных в основном с борьбой против ИГ и сотрудничеством в энергетической сфере. Однако российско-курдские отношения не лишены противоречий, присущих применяемой Москвой дипломатии «с изменяемой геометрией»: Кремль является одним из редких участников стратегических процессов на Ближнем Востоке, способных вести диалог одновременно со всеми государствами региона. При этом, проблема курдского сепаратизма беспокоит многих стратегических партнёров Москвы в регионе, а именно Турцию, Сирию и Иран. До настоящего времени умелая дипломатия Кремля позволяла ему укреплять связи с курдами без ущерба для отношений с соседними государствами.

Эта статья была подготовлена Центром Россия/ННГ в Программой Турция